быть,
чтобы нельзя
было
узнать!
Я
его
приведу, подлеца,
и -- носом
в пеленки, как
кота: вот
теперь твое
место
здесь, здесь... Гады
золотушные.
Ишь, научились как!..
Прямо
не жизнь, а
малина. Ну, нет!..
-- Да что
нет-то? Что
нет-то?
-- рассердился вдруг Костя на отца. --
Что сделаешь-то?
-- Что сделаю? Приведу и поселю здесь жить: вот тебе, друг ситный, твоя
семья: жена и сын.
-- А он пошлет тебя... И все. И ничего ты не сделаешь.
Отец строго уставился на сына... Но, видно,
и сам тоже подумал: а что,
действительно, тут сделаешь?
-- Сде-елаем,
-- сказал он обещающе,
но развивать эту мысль дальше не
стал,
-- нечего развивать, вот и
не
стал. Сел,
закурил
опять.
Курил
и
смотрел в пол безнадежно. Пальцы рук его чуть тряслись.
Косте стало жалко отца. Ничего
он не сделает, подумал он. Что он может
сделать? Покричит-покричит,
а
будет
все
как есть.
Но если
пожилой отец
ничего
не
может сделать,
тут же подумал Костя, то
мне-то
грех оставлять
беззащитными сестру и племянника. Это уж... извините.
И
решил Костя: не
надо
кричать,
не
надо суетиться, на­до спокойно,
железной
рукой
восстановить справедливость.
Эти волосатики,
правда
что,
собрались
легко
жить
(поче­му-то
он
был
уверен,
что
отец
Антона
--
какой-нибудь
из
этих, каких
он часто
видел во
дворе с гитарой)!
Самого
Кос­тю как-то миновало это поветрие -- трясти космами и до одури бренчать на
гитаре, он спокойно презирал
обтянутых парней, сторонился и
следил только,
чтобы
у него
с
ними не случилось
драки:
волосатики ходили
стадом
и не
стыдились бить кучей одного.
Костя решил, что он все равно узнает, кто отец
Антона. А там уж
видно
будет, что делать.
И Костя узнал.
Дня через
три, когда все малость успокоились, он
поти­хоньку
перерыл
сумочки
сестры,
карманы
ее
пальто
и курто­чек --
и
нашел, что
искал:
записную
книжку.
В
книжке
--
номера телефонов.
Костя стал
внимательно
изучать эти но­мера. Тут были телефоны подружек, рабочие телефоны
(Алевтина
работала на почте), телефоны каких-то тетей...
Но того, что было
нужно, не
было. Тогда Костя набрал телефон первой попавшейся подружки Алевтины.
Светы
ка­кой-то...
-- Света? -- спросил он вежливо.
-- Да-а, -- пропел ему в ухо голосок. -- Кто это?
-- Света, это брат Алкин... Слушай сюда, у нас же это... прибавление...
Света молчала.
-- Знаешь, да? -- продолжал Костя игриво.
-- Да, -- сказал в ухо голосок. -- Знаю.
-- А чего же он не звонит? А?
-- Кто, Игорь?
-- Да, Игорь-то. Чего он?
--
Но они
же...
--
Света,
видно
как,
спохватилась,
помол­чала и
сказала: -- Я не знаю.
-- Что "не знаю"? Чего ты хотела сказать?
-- Не знаю...
-- А кто он, этот Игорь?
-- Не знаю.
Все, теперь она не с лезет со своего "не
знаю". Ну, хватит и того, что
успела сказать.
-- Что же вы такие, Света? -- спросил Костя как можно спокойнее. И сжал
трубку, аж пальцы побелели.
-- Какие? -- удивилась Света.
-- Да лахудры-то такие... Что, совсем, что ли, дуры пол­ные?
Света положила трубку.
Игорек... Ну, держись, Игорек... Собака!
Костя походил
возле телефона-автомата... Как умней по­вести дело? Надо
же этого Игорька еще добыть!
"Э! -- догадался ..далее