пристукнут
где-нибудь Лесю... Или врюхается на
воров­стве да в бега ударится. Прощай кони! Но к свету Леся коней
пригонял:
судьба пока щадила Лесю. Зато Леся не щадил судьбу: терзал ее, гнал вперед и
в
стороны.
Точно хотел
ско­рей
нажиться
человек,
скорей,
как
попало,
нахвататься всякого -- и уйти.
Точно чуял свой
близкий конец. Да как
и не
чуять.
Узнал Леся:
живет в
деревне Чокши лавочник... Лавочник расторопный: в
скорые
нэпмановские
сроки
разбогател, собирался и дальше
богатеть. Живет
осторожно, хозяйство, лавку охраняет надежно: ни
подкопом,
ни подломом, ни
налетом прямым не взять.
Думал Леся, думал... И выдумал.
У лавочника была
дочь невеста.
И девка хорошая,
и
жени­хи, конечно,
были,
но... Подловил
Леся
лавочника!
Да не как-нибудь там
шибко
хитро,
сложно, а -- просто, как в сказке.
Приходит
Леся к некоему Варламу в нашем
селе.
Варлам держал
ямщину,
были тройки, были варламовские
шоркунцы
под дугой... Сам Варлам -- фигура:
корпусный, важный. Приходит к нему Леся и говорит:
-- Будешь, Варлам, этой ночью мне заместо отца род­ного.
-- Как это? -- не понял Варлам.
-- Поедем сватать невесту чокшинскую. Я, стало быть, сын твой, а
ты --
тоже
лавочник, лавок у
нас с тобой две,
но одну, мол, починить надо. Вот.
Закладывай самую резвую
тройку, сам
приоденься,
мне тоже
дай чего-нибудь
такое... жениховское. Не ной моя косточка в сырой земле... -- Леся любил так
говорить.
-- Не
ной моя косточка в
сырой земле, мы его захомутаем,
этого
туза.
-- Чего
же на
ночь глядя ехать-то? -- попробовал было Варлам оттянуть
время и как-нибудь, может, вывернуться.
-- Так надо, не разговаривай много, -- сказал Леся.
С Лесей много и не наразговариваешь.
Заложил
Варлам
тройку,
приоделся случая
ради, дал
и Лесе
одежонку
понарядней... Поехали.
Приехали.
Представились: отец
с сыном,
такие-то. Слы­шали
от добрых
людей,
что...
Ну что говорится в таких слу­чаях.
Рассказали про себя: две
лавки, одна торгует,
другую надо отремонтировать (на это почему-то особенно
напирал Леся). Кроме
того, желательно
невесту и
приданое -- ну,
не
все,
необходимую часть
--
увезти
теперь же. Чего
так?
А так потому, что
сын
завтра уезжает далеко за товарами, а в лав­ке со стариком остаться некому. А
потом уж
будет и венча­ние, и свадьба, и все. Вот. Дело, как представляется
отцу и сыну, стоящее:
лавка в Чокшах
да лавка
в
Низовке
-- две лавки, а
когда в Низовке отремонтируют
еще одну
лавку, станет три лавки. Это уже...
А?
Чокшинский
туз
поймался.
Леся,
как
потом
рассказывал
Варлам,
не
засуетился,
не
за­торопился
скорей
брать,
что
дают,
а
стал
нудно
торговать­ся из-за приданого, за каждую тряпку, чем очень
удивил
Варлама и
вовсе успокоил будущего своего тестя.
Из Чокшей в Низовку катили весело. Дернули у "тестя" медовухи... Варлам
на
облучке вообразил себя ухарем
и
чуть
было
не вылетел с языком. Хотел
громко позавидовать Леси­ной судьбе.
-- А хорошо, язви тя, быть разб... -- и осекся.
Жених обнимал и голубил невесту.
Приехали.
Изба у Леси была
маленькая, кособокая... И
никакого хо­зяйства, шаром
покати. Городьбы даже никакой.
Невеста зачуяла неладное.
-- А где же лавки? -- спрашивает.
-- А вот... одна, --
показывает
Леся лавку в сенях, -- вот -- другая,
на трех ножках, эту надо подремонтировать. Вот.
Кое-как удалось потом ..далее