Федор
ребром
ладони по
столу и даже не спохватился, что шумит. -- Найдутся... некоторые,
будут
совать свой нос в...
Будут намекать,
что
крестьянский выходец не в
состоянии
охватить
разумом
перспективу
развития
страны,
что крестьянин
всегда будет мыслить своим наде­лом, пашней... Вот еще как рассуждают, Егор!
-- Федор по­смотрел на брата, стараясь взглядом еще донести всю глу­пость
и
горечь
такого
рода рассуждений.
--
Вот еще
с какой
стороны
приходится
отбиваться. А кто ее строил во веки веков? Не крестьянин?
-- У тебя неприятности, что ли? -- спросил Егор.
-- Неприятности... --
Федор вроде как
вслушался в само это слово. Еще
раз
сказал в
раздумье: --
Неприятности, -- и вдруг спросил сам себя: -- А
были они, приятности-то? -- и сам же поспешно ответил: --
Были, конечно. Да
нет,
ничего.
Так
я...
Устал
за эти дни, изнервничался. Есть, конечно, и
неприятности, без этого не проживешь. Ничего! Все хо­рошо.
А Егору чего-то вдруг так сделалось
жалко брата, так жалко! И лицом, и
повадками Федор походил на
отца. Тот тоже был труженик вечный и тоже так же
бодрился,
когда
приходилось
худо.
Вспомнил
Егор,
как
в
33-м
году
в
голоду­ху, отец принес откуда-то пригоршни три пшеницы немо­лотой, шумно так
заявился: "Живем, ребятишки!"
Мать сва­рила жито, а
он
есть отказался, да
тоже весело, бодро: "Вы ешьте,
а я уж
налупился дорогой -- сырой! Аж брюхо
пучит".
А
сам
хотел,
чтоб
ребятишкам
больше
досталось.
Так
и Фе­дор
теперь... Хорохорится, а самому худо чего-то, это видно. Но как его
утешишь
-- сам все понимает, сам вон какой...
--
Да, -- сказал Егор. -- Ну,
и ладно. Ничего,
братка,
ничего. Дыши
носом.
--
Что
за
сказку
ты
ей
рассказывал?
--
спросил
Федор.
--
Про
зайку-то... Как он летал на воздушных шариках.
Егор задумался. Долго вспоминал... Даже на
лице его,
крупном, добром,
отразилось, как он хочет вспомнить.
И вспомнил, аж просиял.
--
Про зайку-то?!
А вот: пошел раз
зайка на базар с от­цом. И увидел
там
воздушные
шарики --
мно-ого!
Да
все разноцветные:
красные,
синие,
зеленые... -- Егор весело смотрел на
брата, а рассказывал так,
как если бы
он
расска­зывал самой
Верочке
-- не
убавлял озорной
сказочной тай­ны, а
всячески разукрашивал ее и отодвигал дальше. -- Вот. И привязался он к отцу,
зайка-то: купи да купи. Отец и купил. Ну, купил и сам же и держит их в руке.
А тут увидел: морковку продают!
"На-ка,
говорит, подержи шарики, я очередь
пока
займу".
Зайка-то, маленький-то, взял их... И надо же -- дунул как раз
ветер,
и
зайчишку
нашего
подняло. И
понесло,
и понесло!
Выше
облаков
залетел...
Федор
с
интересом
слушал
сказку,
раза два
даже
носом
шмыгнул
в
забывчивости.
-- Как тут быть? -- спросил Егор брата.
Тот не понял.
-- Чего как быть?
-- Как выручать зайку-то?
-- Ну...
спасай уж
как-нибудь, -- усмехнулся Федор. -- На
вертолете,
что ли?
-- На вертолете нельзя: от винтов струя сильная, все ша­ры раскидает...
-- Ну а как?
--
Вот
все смотрят
вверх и ..далее